Наверх
google_play_filipoc
app_Store_filipoc
battlebrotherhood

Владимир Казьмин - горнист сорок четвертого полка

Брестская крепость

Это было совсем не похоже на пробуждение. Это было скорее продолжением какого-то кошмарного сна. Так и подумал Володя в первую минуту. Он лежал не на своей солдатской койке, а на полу, и не в казарме, а в совсем незнакомом месте. В казарме – белый потолок, голубые стены, а здесь не видно ни стен, ни потолка.

Всё сплошь окутал чёрно-бурый туман, пахнущий порохом, битым кирпичом и ещё чем-то тяжёлым, удушливым. В казарме по соседству спят его друзья. А здесь никого нет, только перевёрнутые койки, рваные подушки и одеяла.

Война! И так неожиданно. Только вчера вечером, только вчера было так тихо, хорошо...

Нет, не может быть!

Выскочив из казармы, Володя быстро перебежал двор и, держась у стены, пополз к внешнему укреплённому валу. Хотелось увидеть своих, обменяться хоть несколькими словами. И, если это вправду война, взять винтовку и тоже защищать старую крепость.

Ничего, что ему ещё нет и четырнадцати  лет, что ростом он меньше своих ровесников. Важнее другое – умение бить врага. А бить его Володя сумеет, наверное, не хуже взрослых бойцов. Недаром на последних учебных стрельбах именно ему командир 44-го полка майор Гаврилов объявил благодарность. Отлично стрелял горнист Володя Казьмин!

Со стороны Восточного форта долетал неумолкаемый треск пулемётов и автоматов, глухие взрывы гранат.

Там шёл яростный бой с врагами, там бился полк, воспитанником которого был Володя. Туда и надо было спешить. На минуту мальчик остановился. Дорогу пересекла женщина с ребёнком на руках. Волосы её были всклокочены, одежда разорвана, местами прожжена. Ребёнок был мёртв.

Мурашки забегали по спине Володи, слёзы подступили к горлу. И он окончательно понял: это война. Война, смерть, руины...

Боевое крещение 

– Идите за мной!

Этот спокойный, чуть хрипловатый голос заставил Володю вздрогнуть: таким не ожиданным был он среди непрерывного грохота. Мальчик оглянулся и увидел лейтенанта с автоматом на груди и гранатами за поясом.

Короткими перебежками – лейтенант впереди, а Володя за ним – добежали до Восточного форта. В самый разгар боя. Прячась за танками, гитлеровцы шли в атаку. Один почему-то привлёк внимание Володи. Худой, длинный, с серебряными погонами, в высокой зелёной фуражке с белой кокардой. «Офицер», – мелькнула мысль.

Быстро присоединившись к красноармейцам, мальчик выстрелил из карабина. Длинный, взмахнув руками, упал на землю.

– Вот тебе, фашистская гадина! – сквозь зубы прошептал Володя и начал целиться в другого фашиста, который бежал с ручным пулемётом наперевес. И этот растянулся, не добежав до форта.

Но атака продолжалась. Поливая раска-лённым металлом укрытия красноармейцев, на форт надвигались тяжёлые танки, под прикрытием которых бежали автоматчики.

«Танк пулей из винтовки не остановишь», – с тревогой подумал Володя и тут же радостно вскрикнул: один из фашистских танков вспыхнул и покосился набок.

- Здорово!

Прошла минута, другая, и брошенная чьей-то сильной рукой связка гранат остановила второй танк. Вскоре запылал и третий. Остальные повернули назад. Отступили и автоматчики.

Атака была отбита. Стало как будто бы тише.

Но тишина продолжалась недолго. На форт снова пошли фашистские танки; ударила артиллерия, затрещали пулёметы. И снова бойцы прижались к земле, снова один за другим начали падать гитлеровцы.

До самого вечера не прекращались атаки. Не жалея солдат, танков, боеприпасов, немецкое командование хотело во что бы то ни стало уничтожить крепость в первый же день своего вероломного нападения на Страну Советов.

Но врагу это не удалось. Не удалось ему захватить крепость и на второй, третий, пятый день... Рушились старые стены, редели ряды защитников, но те, кто оставался в живых, держались стойко, стояли насмерть.

Как-то среди защитников Восточного форта во время затишья появилась девочка. Она искала горниста 44-го полка.

– Я горнист, – отозвался Володя.

Приказ командира

Девочка передала Володе приказ командира полка майора Гаврилова идти в госпиталь помогать санитарам. Откровенно говоря, Володе не хотелось оставлять форт. Тут он испытал, что такое настоящий бой, тут впервые в жизни за отвагу командир от лица службы объявил ему благодарность. Но приказ есть приказ, и Володя пошёл следом за девочкой в госпиталь.

Госпиталь расположился под внешним валом, в здании с железобетонным перекрытием и толстыми стенами. Сюда не могли попасть бомба или снаряд. Врачи, санитары работали в относительной безопасности. «Потому меня сюда и направили, – подумал Володя, – мол, ещё ребенок, надо беречь». Раненых было много. Одни были без сознания и бредили, другие корчились от боли и скрежетали зубами, третьи лежали тихо, неподвижно и глядели в одну точку погасшими глазами. Всё это были тяжелораненые. Ни один легкораненый в госпитале не задерживался. Сделают ему перевязку, он закурит, схватит винтовку – и наверх.

А в госпиталь приносили всё новых и новых. Врачи и сёстры не успевали их перевязывать, не говоря уже о том, что многим требовалась немедленная операция. А тут ещё необходимо одних напоить, других накормить.

Всё это увидел Володя, и ему стало стыдно за свою недавнюю обиду на командирский приказ. В госпитале он был, наверное, нужнее, чем на обороне форта. Словно в подтверждение его мыслей мальчика вызвал главврач.

– Ледник знаешь где? 

– Знаю. Под внутренним валом.

– Иди и носи оттуда лёд и продукты для раненых. Только будь осторожен – местность простреливается.

Так Володя стал интендантом госпиталя. Госпиталь – ледник, ледник – госпиталь... Этим маршрутом он пробирался по нескольку раз в сутки. Туда с пустым мешком, а обратно – сгибаясь под тяжёлым грузом. И всё время завывали над головой снаряды, визжали мины. Думать о своей безопасности было некогда. Льда и продуктов требовалось много, а доставлять, кроме Володи, было некому. Так прошло несколько дней. Главный врач госпиталя сказал Володе:

– Вот что, Вовка, приказ тебе будет такой – сначала как следует поешь, а потом можешь два часа отдыхать.

Два часа отдыхать?!.. Это время он провёдет на своём Восточном форте с карабином в руках.

Володя пробрался на Восточный форт, где над головами защитников, которых осталось совсем мало, непрерывно жужжали пули и рвалась шрапнель.

«Спасибо, сынок, доброе у тебя сердце...»

А фашисты снова шли в атаку. Они знали, что в форте осталось совсем мало людей, что большинство складов с боеприпасами погибло под обломками стен и красноармейцы берегут каждый патрон, каждую гранату. Фашисты знали об этом и потому шли на приступ во весь рост, засучив рукава, неторопливо и зловеще.

Красноармейцы молчали. Не стрелял и Володя, хотя давно уже взял на мушку правофлангового.

Гитлеровцы всё ближе и ближе. Всё сильнее сжимает Володя ложе карабина. «Почему нет команды, почему никто не стреляет?» – думает он.

Ещё минута-другая, и фашисты подойдут совсем близко!..

И вдруг короткое:

– Огонь! 

Володя не слышал выстрела своего карабина. Он слился с дружным треском пулемётов и автоматов. Мальчик только почувствовал лёгкий толчок в правое плечо и увидел, как шлёпнулся на землю правофланговый.

Упали и другие гитлеровцы – кто подкошенный пулей, кто спасаясь от неё. Но красноармейцы не прекращали огня. Они расстреливали тех, кто полз и двигался короткими перебежками. Нельзя было допустить врага к форту: в рукопашной схватке трудно было бы устоять перед такой лавиной. И фашисты не выдержали, побежали назад.

Володя вздохнул с облегчением. Рядом с ним кто-то тоже громко вздохнул. Горнист обернулся и увидел пожилого усатого пулемётчика, старательно вытиравшего лицо пилоткой. Тот тоже смотрел на Володю.

– Ты откуда такой взялся? – спросил пулемётчик.

– А я в госпитале был, помогал. Теперь я тут... отпустили на два часа...

– Страшно? – в глазах пулемётчика заиграли лукавые огоньки.

– Не очень, – ответил Володя.

– Ты бы воды принёс, сынок. Ребята от жажды пропадают. Она, проклятая, сильнее, чем фашисты, донимает.

Принести воды! Легко сказать. А где её возьмешь, эту воду? В госпитале тяжело-раненым и то дают по капле, не больше, а сами врачи и сёстры почти совсем не пьют. И всё потому, что во время первой же бомбардировки фашисты разбили водопровод. Чтобы добраться до Муховца или Буга, особенно днём, нечего было и думать. Вся местность простреливалась. Володя знал, что отдельные смельчаки ходят к Муховцу, и не без успеха. Значит, и он может пойти.

– Я вам, как стемнеет, принесу воды, – пообещал Володя. В июне сумерки сгущаются медленно. Кажется, и солнце уже давно зашло, а вокруг светло и видимость такая, как в пасмурный зимний день. Но хуже всего то, что непрерывно вспыхивает пламя разрывов, небо прорезают белые дуги ракет, осторожно прощупывают местность прожектора.

Долго лежал Володя в укрытии, дожидаясь удобной минуты. Вот яркий луч прожектора медленно прополз вдоль берега, скользнул по воде, на мгновение остановился и повернул назад. Погас, потом снова вспыхнул и принялся шарить по берегу и в реке. Это повторялось через равные промежутки времени.

Такими промежутками Володя и решил воспользоваться для перебежки. Сделать десять-двенадцать шагов, потом упасть в какую-нибудь воронку или за камень и ожидать, пока погаснет прожектор. Только бы фляжки не подвели. Их аж двенадцать, и некоторые не обшиты. Могут звякнуть.

План оказался удачным. До самой речки Володя добрался незаметно. Потом лёг в воду так, что на поверхности остался только нос, и начал наполнять фляжки.

Радуясь успеху, Володя пробирался назад уже менее осторожно. И когда до прикрытия оставалось каких-нибудь пятнадцать-двадцать шагов, по нему внезапно скользнул и замер луч прожектора. Едва успел Володя броситься на землю, как, захлёбываясь, застрочил пулемёт, потом одна за другой рванули рядом три мины.

Мальчик лежал ни жив ни мёртв.

В ушах звенело, болела голова, руки и ноги почему-то перестали слушаться. Володя, попробовал подняться и сразу же потерял сознание.

Пришёл он в себя оттого, что кто-то влажной рукой провёл по его лицу.

«Фашисты!» – мелькнула страшная мысль. Володя рванулся, но на него цыкнули.

– Лежи, не двигайся! Мы свои, – прошептал кто-то. В это мгновение по ним скользнул луч прожектора. Володя успел разглядеть лицо того, кто говорил. Это был лейтенант, которого он встретил в первый день войны.

– Ползти сможешь? – спросил лейтенант.

– Кажется, смогу.

И вот они втроём – впереди лейтенант, за ним Володя, а сзади пограничник – поползли к крепости.

Через полчаса Володя был у Восточного форта. Светало. Было почти тихо. Только изредка доносились одиночные выстрелы или короткие пулемётные очереди. Володя нашёл пулемётчика и дал ему фляжку:

– Вот, пейте...

Пулемётчик осторожно, словно бесценное сокровище, взял в руки фляжку, подержал немного и поднёс к губам. Закрыв глаза, он сделал несколько глотков.

– Ух ты! – его потрескавшиеся губы растянулись в счастливой улыбке. – Ну, теперь меня надолго хватит. Берегись, фашистский гад! – погрозил он кулаком.

– Вы пейте, пейте ещё, – сказал Володя.

– Спасибо, сынок. Доброе у тебя сердце, – сказал пулемётчик. – Только знаешь, есть у нас такая поговорка: сам съешь хоть вола – одна хвала. Другие тоже хотят пить. Вот и отнеси им. А мне пока достаточно.

От красноармейца к красноармейцу переходил Володя и давал каждому флягу. Бойцы брали её дрожащими от нетерпения руками, припадали к горлышку, но, как правило, глотнув два-три раза, отрывались и, отдавая фляжку назад, просили:

– Неси дальше. И там пить хотят...

Когда Володя вернулся обратно, было совсем светло. Началась новая атака.

Непрерывно били орудия и миномёты, один за другим пикировали бомбардировщики, сбрасывая на форт сотни килограммов смертоносного груза. Отстреливаться не было никакого смысла, и защитники форта лежали неподвижно в укрытиях.

После артналёта и бомбардировки Володя осторожно приподнял голову и посмотрел на усатого пулемётчика. Его лицо было в крови.

– Вы ранены? – испуганно спросил мальчик.

– Да, сынок. Побудь-ка у пулемёта, пока я заскочу вниз, сделаю перевязку.

Вскоре враг опять начал яростный артналёт. Снаряды рвались по всему форту. Один из них упал рядом с пулемётом.

Володя увидел только огромный сноп пламени и... полетел куда-то в тёмную бездну...

Володю контузило и он потерял сознание, очнулся он уже в фашистском плену, из которого потом сбежал, и помогал нашим бить фашистов до победного конца. После войны Вова стал передовиком производства, на одном из заводов Липецкой области. За оборону Брестской крепости награждён орденом Красной Звезды.

В начале войны Владимиру Казьмину не было и четырнадцати лет.

Авторы: Е. Курто, П. Ткачев

Комментарии (0)

Для того, чтобы оставить комментарий необходимо зарегистрироваться, либо войти на сайт под своим логином и паролем

Из 43 морских сражений он не проиграл ни одного… Под его командованием не был потерян ...

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война, которая изменила миллионы судеб ...

Шла Великая отечественная война. В 1941 году, немецко-фашистские захватчики окружили ...